А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе

Международные работничьи съезды становятся ассизами, перед которыми вызывается один соц вопрос за другим, они получают больше и больше организующий склад, их члены — специалисты и следопроизводители. Они самую забастовку и остановку работ допускают как томную необходимость, как pis aller, как средство сосчитать свою силу как боевую компанию. Работники, соединяясь меж А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе собой, выделяясь в особенное «государство в государстве», достигающее собственного устройства и собственных прав кроме капиталистов и собственников, кроме политических границ и границ церковных, составляют первую сеть и 1-ый всход грядущего экономического устройства. Уничтожать и топтать ростки легче, чем торопить их рост. Тот, кто не желает ожидать и работать, тот идет по старенькой А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе колее пророков и прорицателей, иересиархов, фанатиков и цеховых революционеров... А всякое дело, совершающееся при пособии частей сумасшедших, магических, умопомрачительных, в последних выводах собственных обязательно будет иметь и сумасшедшие результаты рядом с дельными.

Сверх того, пути эти все в большей и большей степени зарастают для нас травкой, пониманье А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе и обсуживание — наше единственное орудие. Теократические и политические догматы не требуют пониманья, они даже тверже и крепче покоятся на вере, без духа критики и анализа. Из этого-то мира нравственной неволи и подавторитетности, повторяю, мы и бьемся выйти в ширь пониманья, в мир свободы, в разуме.

Всякая попытка А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе обойти, проскочить сходу — от нетерпенья, увлечь авторитетом либо страстью — приведет к страшнейшим столкновениям и, что ужаснее, к практически неизбежным поражениям. Обойти процесс пониманья так же нереально, как обойти вопрос о силе. Навязываемое предрешение всего, что составляет, вопрос, поступает очень бесцеременно с освобожденным веществом. Я нисколечко не боюсь слова «постепенность», опошленного шаткостью А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе неправильным шагом различных реформирующих властей. Постепенность так, как непрерывность, неотъемлема всякому процессу разуменья. Международное соединение работников, различные соединения их, их органы и представители должны всеми силами достигать того невмешательства власти в работу, которое она не делает в управлении собственностью. (...)

Во всей Европе поднимется за старенькые порядки сплошь А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе все крестьянское население. А разве мы не знаем, что такое сельское население? Какова его упрямая сила и упрямая косность. Отобрав из рук революции земли эмигрантов, оно-то и подсидело республику и революцию. Естественно, оно отпрянет и набросится по неразумью и невежеству... но в этом-то вся значимость.

На неразумьи А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе и невежестве зиждется вся крепкость имеющегося порядка; на их покоятся старенькые, устарелые воспитательные формы, в каких люди вырастали из несовершеннолетия и которые нажимают сейчас меньшинство — но которых вредную ненужность большая часть не соображает.

Отрицание принадлежности — само по себе абракадабра. «Собственность не погибнет», скажу, перефразируя известную фразу Людовика-Филиппа, видоизменение ее А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе, вроде перехода из личной в коллективную, непонятно и неопределенно. Крестьянину на Западе так же нужно привилась его любовь к собственной земле, как в Рф просто понимается крестьянством общинное владение. Несуразного здесь ничего нет. Собственность, и в особенности поземельная, для западного человека представлялась освобождением, его самобытностью, его достоинством и величайшим А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе штатским значением.

Вопрос, прямо идущий за тем — вопрос о наследии — еще сложнее. Не считая холостых фанатиков вроде монахов, раскольников, икариан и пр., никакая масса не согласится на бесспорное отречение от права завещать какую-нибудь часть собственного достояния своим наследникам. Я не знаю резона, по которому было бы можно противудействовать А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе против этой формы любви избирательной либо кровной, против передачи вкупе с жизнию, с чертами, даже с заболеваниями — вещей, служивших мне орудием. Разве во имя неотклонимого братства и любви ко всем. Отыми у самого бедного мужчины право завещать — и он возьмет кол в руки и пойдет защищать «своих, свою семью А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе и свою волю», т. е. обязательно станет за попка, квартального и бюрократа, т. е. за 3-х собственных злейших опекунов, обирающих его, предупреждающих, чтобы он ничего не оставил своим... но не оскорбляющих его человеческое чувство к семье, как он его осознает.

Неуж-то цивилизация кнутом, освобождение гильотиной составляют нескончаемую необходимость всякого А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе шага вперед?..

Стоя около трупов, около ядрами разрушенных домов, слушая в лихорадке, как расстреливали пленных, я всем сердечком и всем помышлением звал одичавшие силы на месть и разрушение старенькой, криминальной веси, — звал, даже не очень думая, чем она заменится. С того времени прошло 20 лет. Месть пришла с другой стороны, месть А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе пришла сверху... Народы все вынесли, так как ничего не понимали ни тогда, ни после; середина вся растоптана и втоптана в грязь... Длинноватое, тяжелое время отдало досуг страстям успокоиться и мыслям отстояться, отдало досуг на обдумание и наблюдение. Я не верю в прежние революционные пути и стараюсь осознать шаг человеческой А.И. Герцен. К старому товарищу. Письмо второе в былом и реальном, для того чтобы знать, как идти с ним в ногу, не отставая и не забегая в такую даль, в которую люди не пойдут за мной — не могут идти.


agregatnaya-model-lichnosti.html
agregatnie-sostoyaniya-veshestva.html
agregatnoe-sostoyanie-veshestva-zhidkost.html